Наш главный экспорт — люди. Кто оплачивает импорт Кыргызстана
На каждый доллар товарного экспорта страна покупает импорта на четыре. Разрыв — 6,5 млрд долларов, около 30% ВВП. Его закрывают мигранты, теневой реэкспорт и резервы Нацбанка. Это не крах. Но и не модель на будущее.
Кыргызстан почти всегда покупал за границей больше, чем продавал. Но последние годы разрыв стал рекордным. По платёжному балансу за 2025 год страна экспортировала товаров на 2,15 млрд долларов. Импорт составил 8,68 млрд. Разница — минус 6,5 млрд долларов. Это около 30% ВВП.
В публичных спорах звучит другая цифра: «минус два-три миллиарда». Это дефицит текущего счёта — уже после денег мигрантов и с поправкой на теневую торговлю. Товарный разрыв в два-три раза больше. С заниженной цифрой проблему не решить.
При этом курс стоит, магазины полны. Значит, кто-то этот импорт оплачивает. Кто?
Четыре кошелька
Первый и главный кошелёк — мигранты. В 2025 году они прислали домой 3,5 млрд долларов. Это на 16,8% больше, чем годом ранее. Более 90% переводов пришло из России.
Второй — теневой реэкспорт. Товар из Китая проходит нашу таможню как импорт. Дальше он уходит в Россию и Казахстан, часто мимо статистики. Выручка возвращается наличными и через банки. Поэтому МВФ оценивает фактический дефицит текущего счёта примерно в 8% ВВП. По официальным данным 2024 года он был 30,7%.
Третий — услуги. Транспорт, туризм и IT дали около 0,3 млрд долларов. Полезно, но мало.
Четвёртый — резервы Нацбанка. Когда валюты на рынке не хватает, НБКР продаёт доллары. В 2025 году он продал 853 млн. В 2026 году к 4 сентября — уже 1,87 млрд. Это в 2,2 раза больше, чем за весь прошлый год.
Отдельно — золото. В 2025 году основная часть добычи ушла в резервы, и экспорт упал почти вдвое. Но и без золота он сократился на 19,7% за январь–ноябрь.
Последние в регионе
Простой тест: какую часть импорта страна покрывает своим экспортом? Казахстан — 123%, у него профицит. Узбекистан — 71%. Таджикистан — 29%. Кыргызстан — 22%. Мы замыкаем список.
Показателен Таджикистан. Он зависит от переводов мигрантов даже сильнее нас. Но в 2025 году его экспорт вырос на 26%. Наш за тот же год упал.
Главный экспорт — труд
Мигранты прислали в 1,6 раза больше, чем весь товарный экспорт страны. По сути, мы продаём труд в Россию и покупаем готовые товары в Китае. В 2024 году импорт из Китая составил 5,4 млрд долларов. Наш экспорт в Китай — 124 млн. Разница в 44 раза.
Эта модель работает. Она кормит сотни тысяч семей и держит курс сома. Но у неё три слабых места.
Первое — одна страна-донор. Спад в России или новые миграционные правила сразу бьют по нашему платёжному балансу. Второе — социальная цена: дети без родителей, пустеющие сёла. Третье — куда идут деньги. Семьи тратят переводы на жизнь, жильё, тои. Для семьи это разумно. Но в сумме по стране эти деньги покупают импорт. По данным ЕАБР, в январе–мае 2025 года розница выросла на 25,3%.
Плюс «голландская болезнь». Приток валюты держит сом дорогим, импорт дешевеет, местный товар проигрывает на своём же рынке. Обычно её вызывает нефть. У нас — деньги мигрантов.
Огород или теплица
Представьте семью в селе. Сын работает в городе и присылает деньги. Семья бросает огород и покупает овощи на базаре. Пока деньги идут, живут даже лучше. Через несколько лет нет ни огорода, ни навыка. Сын теряет работу — жить нечем.
Разумная семья поступает иначе. Часть денег она вкладывает в теплицу, насос и семена. Через несколько лет огород кормит семью и даёт товар на продажу.
Послевоенная Япония поступила как разумная семья. С 1949 года государство распределяло каждый заработанный доллар. Валюту получали те, кто покупал станки и технологии, а не потребительские товары. Чалмерс Джонсон («MITI and the Japanese Miracle», 1982) считал это одним из главных инструментов японского чуда.
У нас схема обратная. Валюту зарабатывают мигранты, а тратится она на готовые товары. Эти товары конкурируют со швейным цехом в Бишкеке и молочным заводом в Чуйской долине.
Что делать
Запретами импорт не сократить. Мы в ЕАЭС и живём открытой торговлей. Копировать японский валютный контроль тоже нельзя. Но принцип перенести можно: часть валютного притока должна идти в производство. Три шага.
- Считать честно. Обсуждать товарный разрыв по платёжному балансу — 6,5 млрд долларов, а не только дефицит текущего счёта.
- Проложить русло для сбережений мигрантов. Долгосрочные сберегательные инструменты в сомах и валюте, проектное финансирование через институты развития, гарантии для проектов, которые замещают импорт или работают на экспорт.
- Создать тех, кто продаёт. Экспортные торговые компании по образцу японских сого сёся. Они ищут рынки, собирают партии у мелких производителей и берут на себя логистику.
Окно возможностей. Золото в резервах — это подушка на время перестройки. А поток китайских товаров через нашу страну можно превратить из теневого реэкспорта в легальный экспорт услуг, логистики и переработки.
Остаётся вопрос о курсе. Импорт растёт, экспорт падает, Нацбанк продаёт доллары. А курс давно стоит около 87,45 сома за доллар. Почему сом не дешевеет и кто за это платит — в следующей колонке.
Данные: Нацстатком КР (внешняя торговля 2024 г., январь–ноябрь 2025 г.); НБКР и ЕЭК (платёжный баланс 2025 г.); НБКР (валютные интервенции, по данным Economist.kg, 06.09.2026); МВФ (оценка теневой торговли, по данным Economist.kg, 10.04.2025); ЕАБР (розничная торговля). Сравнение со странами региона — расчёт ЭЛКЕЛ по данным национальных статистических служб.