Наука как бизнес: как DuPont построила корпоративные исследования

Статья подготовлена в 2026 году на основе незавершенного черновика автора 2018–2019 годов по книге Д. Хаунселла и Дж. К. Смита «Science and Corporate Strategy: Du Pont R&D, 1902–1980».

Один из самых известных в мире химических концернов Дюпон (американская компания с французским происхождением) образовался в 1802 году как производитель пороха, в то время, когда спрос на огнестрельное оружие в Америке постоянно рос. Компания стала быстро расти, и во время Гражданской Войны в США 1861-65 годов фирма Дюпон поставляла половину всего объема пороха для армии Северян. Разбогатев на войне, фирма еще больше расширилась и стала также заниматься производством динамита и бездымного пороха, что вскоре натолкнуло компанию на необходимость создания собственной лаборатории для R&D – исследований и новых разработок. В 1902 году Дюпон открыла свою первую Восточную Лабораторию (Eastern Laboratory), которая довольно быстро оправдала свое предназначение, начав давать хорошие результаты по тестированию новых разработок.

В те годы самой известной в Америке «фабрикой изобретений» стала исследовательская лаборатория Томаса Альва Эдисона, знаменитого «одинокого изобретателя», который на самом деле был, в первую очередь, гениальным менеджером, который смог организовать процесс опытно-конструкторских работ с особым размахом. Основав свою лабораторию в Менло Парке (Нью Джерси) в 1876 году, Эдисон публично объявил миру, что отныне будет делать «небольшое изобретение каждые десять дней и большое изобретение каждые шесть месяцев или что-то в этом роде». Газетчикам это нравилось, и образ Эдисона стал вскоре ассоциироваться в Америке с образом гениального одинокого изобретателя, который ночами сидит у себя в лаборатории и что-то придумывает, чтобы изменить мир к лучшему. Несмотря на то, что, в действительности, над инновациями работали целые команды ученых и инженеров, американской общественности нравился миф об отдельных гениальных изобретателях – героях своего времени, и Эдисон успешно продвигал свой героический образ, умело манипулируя прессой. «Фабрики изобретений» становились популярными.

Еще одним важным фактором стало то, что в 1877 году в недавно объединившейся Германии было принято новое патентное законодательство, которое в существенной мере прекратило практику немецких компаний беспрепятственно копировать чужие разработки и искать новые пути развития, особенно для химических фирм, занимающихся красителями. Тем не менее, спрос на красители из-за все возрастающего консюмеризма был высоким, и в 1890 году компания Bayer построила свою первую большую лабораторию, которая была оснащена самой современной техникой и оборудованием, а также хорошей библиотекой. Лаборатория Bayer стала привлекать все больше внимания, и вскоре другие немецкие компании последовали ее примеру, а за ними и зарубежные компании. Лаборатория Bayer, таким образом, сыграла важную роль в развитии современных больших производственных предприятий, поставив R&D (исследования и разработки) в один ряд с производством и продажами, как три важнейшие функции современных успешных больших производственных корпораций, требующие должного внимания и управления.

Вслед за Bayer другая немецкая химическая компания BASF также внесла свою лепту в развитие современных научно-исследовательских лабораторий. Подчеркивая важность коллективной научной работы, в отличие от индивидуалистской в Америке, BASF стал активно продвигать концепцию «массивности научных изысканий», то есть организации больших команд и сетей ученых и инженеров, которые должны были самостоятельно проводить свои исследования, однако систематически коммуницировать и взаимодействовать между собой, помогая друг другу быстрее двигаться вперед. Так BASF смог построить современную систему корпоративных химических исследований, и именно примеры Bayer и BASF взяла на вооружение DuPont при организации своей Восточной Лаборатории.

«Успех», когда дело касается исследований в промышленных коммерческих целях, в конце концов, определяется неким показателем эффективности инвестиций. То есть, все те затраты, которые компания понесла на организацию научно-исследовательских разработок, должны окупаться через коммерческую разработку и вывод нового товара на рынок, и чем раньше, тем меньше себестоимость такого товара. Эта проблема стала одной из самых важных у менеджеров DuPont, которые всячески старались нащупать ее решение. Со временем они нашли такое решение, и именно из DuPont впоследствии Дональдсон Браун привнес эту «финансовую измерительную палку» в компанию General Motors, когда Пьер Дюпон приобрел в ней существенную долю и стал ее председателем правления и президентом. Однако самым главным, что вынесли для себя менеджеры DuPont в проблеме эффективности инвестиций на научные исследования, стало понимание того, что ключевым фактором успешности промышленных разработок является их непрерывность.

В период между 1902 и 1911 годами компания Дюпон стала экспериментировать с двумя разными подходами в проведении промышленных научно-исследовательских разработок. Первый заключался в том, что исследовательская стратегия компании тесно координировалась с производством и продажами для достижения краткосрочных коммерческих целей. И эта стратегия, с децентрализованным характером разных исследований в разных проектах, и реализовавшаяся в Восточной Лаборатории, конечно же, стала прибыльной по многим малым проектам. Другой же подход заключался в том, что компания также стала поддерживать и «общие» или «централизованные» научно-исследовательские разработки в новой Экспериментальной Станции (Experimental Station). Станция ориентировалась на долгосрочные и высокорискованные большие проекты развития, не связанные с быстрым запуском в производство, и Пьер Дюпон уверенно поддерживал эту стратегию даже в трудные финансовые времена, убежденный в ее потенциальной отдаче. Впоследствии эта стратегия, действительно, вознаградила DuPont, например, благодаря успехам в разработке бездымного пороха компания сильно повысила свою репутацию как лидирующего американского химического производителя, с непревзойденным опытом в науке и технологиях. Постепенно многие научно-исследовательские разработки DuPont стали покидать Восточную Лабораторию, где была ориентация на отдельные проекты под контролем разных отделов, и стали объединяться под единый централизованный контроль и координацию R&D.

Первая Мировая война снова, как и прежде Гражданская война в США, стала важной вехой в развитии компании Дюпон, так как спрос на порох среди европейских воюющих держав достиг беспрецедентных объемов, и прибыли компании многократно возросли. Как отмечали историки компании Дэвид Хаунселл и Джон Кенли Смит, в одном только 1916 году DuPont заработала больше, чем за все предыдущие годы со времени своего основания. Поражение Германии открыло невероятные возможности для американских корпораций, и DuPont была одной из тех, кто получил от этого огромные дивиденды. Экспроприировав многие немецкие патенты и наняв множество немецких химиков, DuPont стала успешным производителем и химических красителей, спрос на который всегда был стабильным как в потребительских Соединенных Штатах, так и во всем остальном мире. Именно излишки прибыли с Первой Мировой войны позволили DuPont инвестировать в General Motors в конце 1917 года, и уже к 1919 году DuPont владела 33% акций автомобильной компании.

Также существенную поддержку американским химическим корпорациям оказал тарифный закон Фордни-Маккамбера (Fordney-McCumber Tariff), подписанный президентом Уорреном Гардингом в 1922 году, который обеспечил протекционистскую защиту для развивающихся американских химических компаний, производителей органической химии и красителей. Это позволило DuPont успешно производить и продвигать тетраэтилсвинец (впоследствии признанный токсичным) и фреоны, и к 1930 году компания наработала обширный опыт в органическом синтезе – так называемый «learning path», что позволило еще больше разрабатывать новые продукты и увеличивать прибыли.

В 1920-х годах менеджмент Дюпон смог построить нужную организационную систему, которая стала основой для новой бизнес-стратегии компании на протяжении почти полувека. Политика агрессивной диверсификации привела Дюпон к созданию десяти производственных направлений, включая производство взрывчатых веществ, пластика, красителей и органической химии, вискозы и целлофана, аммония, тяжелых химикатов, электрохимикатов и фотографической пленки. Одной из главных стратегий DuPont было агрессивное поглощение других компаний с их наработками и технологиями. Компания смогла настолько умело организовать и координировать единую химическую империю, что вскоре DuPont превратился в крупнейший в стране химический концерн, входящий в число десяти крупнейших корпораций США.

«Ревущие двадцатые» были золотым временем, как для всей американской экономики, так и для DuPont в частности. Это была эра коммерциализации, и DuPont даже не приходилось сильно рисковать, вкладываясь в неопределенные риски новых изобретений для поиска новых возможностей. Эти возможности были повсюду. Америка была одним огромным рынком сбыта, и все возрастающий консюмеризм американцев позволял им тратить деньги на всевозможные товары, которые предлагал рынок, производителям достаточно лишь было умело подтолкнуть этот спрос. И, конечно же, «ревущие двадцатые» стали декадой автомобиля. Количество автомобилей на дорогах Америки возросло с 8 миллионов в 1920 году до 27 миллионов в 1929, благодаря Ford и General Motors. И такое невиданное ранее экономическое развитие породило рынки для всех видов химической продукции DuPont для автомобильной индустрии.

Однако этот бурный рост не продлился долго. Грянувшая в 1929 году Великая Депрессия оказалась самым тяжелым бедствием для экономики США и породила множество обсуждений и споров о ее причинах. И одной из главных причин этого бедствия многие граждане видели в неуемных аппетитах финансово-промышленных групп и их интересах, в том числе по развязыванию войн, которые сулили им огромные прибыли, несмотря на смерть и бедствия множества невинного населения. И одной из таких корпораций, очевидно, являлась DuPont. В 1934 году вышла книга «Торговцы смертью» (Engelbrecht H., Hanighen F. Merchants of Death), а в 1935 году книга генерал-майора армии США Смэдли Батлера «Война – это рэкет» (Butler, S. War is a Racket), которые описывали каким образом, финансовые и военно-промышленные интересы США втянули страну в Первую Мировую войну и получили по ее итогам колоссальные дивиденды. Бурное общественное обсуждение этой проблемы вызвало слушания в Конгрессе, где был организован Специальный комитет по расследованиям, так называемый «Комитет Ная» (Nye Committee), по имени сенатора Джеральда Ная, который действительно обнародовал множество интересных материалов, в том числе то, что в самый разгар Первой Мировой войны финансовые круги США одновременно выделили займы на ведение войны как Германии (около 27 миллионов долларов США), так и Великобритании (свыше 2,3 миллиардов долларов США), причем Великобритания в свою очередь одалживала Франции и через Францию России. Эти деньги, в основном, тратились европейскими воюющими державами на приобретение вооружений и продовольствия в США, что очень стимулировало американские промышленные предприятия.

Корпорации DuPont был нанесен огромный репутационный вред. Братья Дюпон давали показания перед комитетом, и за компанией надолго закрепилось прозвище «торговцы смертью».

Большой коммерческий успех разработанного компанией нейлона позволил DuPont и далее расширять научно-исследовательские разработки, однако в то же время, начавшаяся война стала причиной существенной приостановки разработок. Пройдя недавно через сенатские слушания Комитета Ная по делу о «Торговцах смертью» («Merchants of Death»), DuPont стала осторожнее подходить к военным проектам. Во время Второй мировой войны Правительство США стало все более финансировать коммерциализацию различных полимеров, которые могли бы заменить скудные ресурсы природных материалов в использовании в новых технологиях. Это привело к широкому распространению полимерной технологии, в которой у DuPont уже были разработки и даже лидерство в индустрии в США. Другие компании тоже стали быстро догонять в то время как DuPont была активно вовлечена в разработку плутониевого Ханфордского проекта (Hanford plutonium works) для «Проекта Манхэттен» (the Manhattan Project).

Руководство DuPont стало подумывать о диверсификации своего бизнеса в сторону фармацевтического еще в 1916 году, однако в то время проблема с приоритетной задачей прибыльности красителей заставила менеджмент компании отказаться от фармацевтического направления. В конце концов, уже на исходе 1960-х годов руководство DuPont пришло к заключению, что единственной возможностью для компании включиться в фармацевтический бизнес было через поглощение какой-либо готовой успешной фармацевтической компании, несмотря на то, что к этому времени приобретение такой успешной фармацевтической компании было уже не просто ввиду того, что эта быстроразвивающаяся индустрия стала привлекать все больше внимания. DuPont смогла выкупить компанию Endo Laboratories, которая однако оказалась слишком небольшой для обеспечения быстрого роста DuPont в фармакологии.

Многие аналитики со временем стали считать, что химическая индустрия стала зрелой и обещала все меньшее инноваций во всем мире. Вторая мировая война существенно способствовала этому созреванию индустрии через распространение ноу-хау во всей мировой индустрии. Один из аналитиков DuPont как-то сказал, что с началом войны даже несмотря на активность DuPont в новых разработках, конкуренты также стали агрессивно вести свои исследовательские разработки и в результате DuPont стала утрачивать свою уникальную лидерскую позицию в научно-исследовательских разработках. Компанию быстро догнали конкуренты: Celanese, Hercules, Dow, Monsanto и Union Carbide.

Одним из главных для менеджмента DuPont стал вопрос что делать с огромной 5-тысячной армией научных исследователей компании по мере созревания индустрии. Одним из ответов было снижение уровня научных разработок, что компании DuPont и пришлось предпринять и к 1979 году доля расходов на научно-исследовательские разработки снизилась до 3,3%. Однако, так как другим компаниям также пришлось существенно сократить свои расходы на R&D, то DuPont все же осталась лидером в индустрии по вложениям в научные разработки.

К концу 1970-х годов рекомбинантный ДНК стал привлекать огромное внимание со стороны американского научного и бизнес сообществ. Финансирование проектов в этой области со стороны правительства, а именно Национального Института Здоровья (the National Institutes of Health) выросло практически из ничего до 100 миллионов долларов к 1979 году. Крупнейшие фармацевтические компании также стали активно инвестировать в исследовательские программы по генному инжинирингу, однако DuPont все еще не участвовала в гонке в этой новой области науки и техники. В 1979 году сельскохозяйственная химия и фармацевтика составляла лишь 5% от общих продаж DuPont и около 10% от прибыли, причем 80% от этих доходов давала сельскохозяйственная химия.

Итог

История DuPont показывает три вещи. Первая – исследования окупаются, только если их ведут непрерывно и долго. Вторая – крупная компания может держать и короткие прикладные проекты, и длинные рискованные исследования одновременно. Третья – военные заказы быстро обогащают компанию, но потом дорого стоят ее репутации.

Что это значит для Кыргызстана

В Кыргызстане почти нет корпоративных исследований. Компании покупают готовые технологии за рубежом. Университеты и институты работают отдельно от производства.

Опыт DuPont и немецких химических компаний показывает другой путь. Компания создает свою лабораторию или заказывает исследования университету. Государство защищает молодую отрасль, как США защитили химическую промышленность тарифом 1922 года. Исследования ведутся годами, даже когда финансовые результаты слабые.

Для небольшой экономики полезен совместный формат. Несколько компаний одной отрасли могут создать общую лабораторию. Так сделали японские производители соевого соуса в городе Нода в 1904 году.

Источники

Hounshell, D. и Smith, J. K. Science and Corporate Strategy: Du Pont R&D, 1902–1980. Cambridge University Press, 1988.
Chandler, A. D. Shaping the Industrial Century: The Remarkable Story of the Evolution of the Modern Chemical and Pharmaceutical Industries. Cambridge: Harvard University Press, 2005.
Engelbrecht, H. и Hanighen, F. Merchants of Death. New York, 1934.
Butler, S. War Is a Racket. New York, 1935.