Глава 10

Мэйдзи и Мацуката

Улукман Мамытов · «Деньги как инструмент развития», 2025 · ≈ 11 мин чтения

В 1881 году финансы новой Японской империи (после Реставрации 1868 года1) стояли на грани. Казна была пуста, бумажные деньги обесценивались, инфляция съедала и жалованье чиновников, и доверие к новому государству. Подавление восстания Сацума тремя годами ранее было оплачено печатным станком –новыми бумажными йенами, выпущенными сверх всякой меры.

Именно в этот момент на пост министра финансов пришел человек с железной волей – Мацуката Масайоши, бывший самурай из Сацумы. И первое, что он сделал – вместо того чтобы печатать еще, он начал деньги изымать и жечь.

Дефляционная политика Мацукаты, вошедшая в историю как «дефляция Мацукаты», была очень жесткой. Бюджет урезался, налоги повышались, лишние бумажные деньги выкупались и уничтожались, государственные предприятия распродавались частным предпринимателям за бесценок2. Крестьянство, по которому дефляция ударила больнее всего, разорялось тысячами: цена риса падала, долги росли, деревня беднела. Цена стабилизации, как почти всегда в подобных историях, была заплачена теми, кто был уязвимее всего. Однако к 1885 году цель была достигнута: бумажная йена вернулась к паритету с серебром, инфляция была укрощена, и государство получило то, без чего невозможно ничего из дальнейшего, – деньги, которым верят.

Для настоящей книги, впрочем, важна не просто сама стабилизация, а то, что Мацуката построил на расчищенной площадке. Укротив инфляцию, он возвел затем центральный банк особого устройства – штабной орган государственного развития. Это был фундамент двух поколений японского экономического чуда – сначала в эпоху Мэйдзи, а затем и послевоенного (1950-1973).

Зачем догоняющей стране центральный банк

Чтобы понять, что именно построил Мацуката, надо понять задачу, которую он решал, а задача эта была гершенкроновской в самом чистом виде.

Александр Гершенкрон, чья лестница отсталости была разобрана в восьмой главе выше, сформулировал закономерность: чем позже страна вступает на путь индустриализации и чем глубже ее отставание, тем более мощная организация нужна ей, чтобы собрать капитал, которого частный рынок дать не может3. У Англии капитал копился веками и шел через открытый частный фондовый рынок. Умеренно отсталой Германии понадобились универсальные банки, ставшие государственно-частным решением проблемы отсталости. В глубоко же отсталой России – само государство было вынуждено все взять в свои руки. Япония 1880-х годов была ближе к России – здесь тоже государству пришлось самому браться за экономику, но, в отличие от Советской России, создавая крупные частные предприятия как локомотивы экономики.

Стоит отметить, что важнейшим фактором ускоренной модернизации Япония был военный – страна боялась разделить участь Китая, который раздирали западные державы. Поэтому «Богатая страна, сильная армия» (fukoku kyohei) – было не просто лозунгом нового государства, а программой выживания. Выживание же требовало тяжелой промышленности: верфей, арсеналов, железных дорог, сталелитейных заводов, и требовало быстро.

Где было взять капитал для такого рывка?

Ответ Мацукаты был тот же, что много позже дадут Корея и Китай, копируя японский образец (главы 15, 16): если рынок капитала не дает, его собирает государство через банковскую систему, выстроенную как канал инвестирования в промышленность.

Однако капитал – это лишь половина дела, догоняющей стране нужны были еще и знания, и их Япония добывала с той же государственной методичностью, с какой собирала капитал. В 1871–1873 годах половина правительства отправилась в кругосветное путешествие – знаменитая Миссия Ивакура, полтора года изучавшая заводы, фабрики, верфи и банковские системы США и Европы с прямой целью понять, что делает Запад сильным, и перенести это домой. Нанимались иностранные специалисты – «наемные иностранцы», которым платили огромные жалованья за то, чтобы они выучили японцев и уехали. Молодых людей посылали учиться за границу за казенный счет. Организованный ввоз чужого знания – неизменный первый ход всякой догоняющей индустриализации, и Япония эпохи Мэйдзи исполнила его образцово.

Что касается Банка Японии, учрежденного в 1882 году, то он был с самого начала задуман не так, как был устроен центральный банк в Лондоне4. Английский банк к тому времени считался беспристрастным стражем денежного обращения, хранителем золотого стандарта, неким независимым игроком подобно сегодняшним центробанкам. Банк Японии Мацукаты же был штабом развития, через который государство организовывало кредит, который должен был идти в приоритетные отрасли экономики. Банк Японии рефинансировал обычные банки, те кредитовали промышленность, и денежный поток тек по руслу, у которого были вполне конкретные, очерченные государством берега. Система получила трехъярусную архитектуру, где центральный банк наверху задает направление, обычные банки посередине поддерживают это и обеспечивают кредит, а на приемном конце стоят промышленные предприятия. Мацуката построил ее за шестьдесят лет до того, как схожую систему успешно применили в послевоенные годы, обеспечив мощнейшие темпы развития Японии уже в 1950-60-е годы.

Кстати, свою первую версию банковской системы Япония списала сначала с США, где право выпускать банкноты имело множество банков сразу. Однако эта модель породила инфляцию и хаос множества несогласованных эмитентов, и именно Мацуката ее свернул. Вместо рассеянной американской конструкции он выбрал централизованную: один эмиссионный банк-штаб вместо сотни самостоятельных. Выбор был не случаен: догоняющей стране нужен был не независимый арбитр денежного рынка, а руль.

От серебра к золоту

У системы Мацукаты была и вторая ступень, о которой нельзя не сказать, потому что она показывает, зачем догоняющей стране нужна дисциплина денег.

Стабилизировав йену на серебре, Япония в 1897 году сделала следующий шаг и перешла на золотой стандарт. Смысл этого шага был не столько внутренним, сколько внешним: золотой стандарт был пропуском в клуб развитых держав того времени и условием доступа к лондонскому рынку капитала, где Япония собиралась занимать на свое развитие.

Здесь становится видна очень важная тонкость. Догоняющая страна подчиняла себя внешней дисциплине золота не потому, что верила в металлизм как философию (глава 20), а потому, что репутация твердых денег открывала доступ к чужому капиталу. Привязка была не целью, а инструментом, то есть способом брать кредиты внешние, чтобы кредитовать внутри. Твердая йена снаружи и управляемый кредит внутри – это не противоречие, а разделение труда: первая привлекала внешние деньги, второй направлял их внутри страны в производство. Этот прием, позже повторят и Южная Корея, и Тайвань (глава 15).

Дзайбацу как носитель

Как уже не раз было описано выше, канал освоения денег без принимающей организации – это пустая труба. И принимающими организациями и носителями японского развития стали «дзайбацу» – семейные конгломераты Mitsui, Mitsubishi, Sumitomo, Yasuda – и порождены они были во многом той самой дефляцией Мацукаты.

Распродавая за бесценок казенные предприятия – шахты, верфи, фабрики, – чтобы заткнуть бюджетную дыру, государство передавало их в руки узкого круга торговых домов и политически близких предпринимателей. Mitsubishi, начинавшая как пароходная компания, получила угольные шахты и верфь Нагасаки. Mitsui, древний торговый дом, прирос промышленностью и собственным банком. Так и сложились те раскинувшиеся как осьминог бизнес-группы, которые охватят со временем десятки отраслей.

То есть государство понимало, что новые реформы могут нанести вред крестьянству, но взращивание национальных чемпионов было стратегически важной первостепенной задачей. Государство не просто продавало имущество, оно сознательно создавало частных гигантов, способных тянуть индустриализацию, и связывало их с собой узами кредита, заказов и личных связей.

В сердцевине каждой такой группы оказывался банк, и здесь снова проступает архитектура будущего чуда. Дзайбацу обзаводились собственными банками, эти банки опирались на рефинансирование Банка Японии, а кредит тек от Банка Японии через банк группы к предприятиям группы, не покидая контролируемого круга. Это был прообраз современных японских бизнес-групп кейрецу с их системой главных банков (глава 14): та же логика, при которой за заемщиком следит один хорошо осведомленный наблюдатель, тот же длинный горизонт, та же тесная связь финансов и промышленности под государственным присмотром. Таким образом, японский носитель ковался одновременно с каналом.

Экзамен с самого начала

Остается четвертая переменная, без которой дирижизм неизбежно вырождается, – это экзамен, то есть проверка системы на прочность. И Япония Мэйдзи сдала его дважды.

Во-первых, военным выживанием. Армия и флот, ради которых затевалась индустриализация, проверялись не отчетом перед начальством, а войной – сначала с Китаем в 1894–1895 годах, затем с Россией в 1904–1905 годах. Обе войны Япония провела успешно, ее промышленность хорошо обеспечила армию всем необходимым, особенно тяжелым вооружением.

Во-вторых, мировым рынком. Япония отчаянно нуждалась в иностранной валюте для закупки технологий и сырья. Валюту давал экспорт шелка и текстиля. Шелк-сырец, главный экспортный товар Японии того времени, успешно продавался на рынках Франции и США, и его качество было хорошим.

Здесь можно привести пример шелкопрядильной фабрики в городке Томиока, построенной государством в 1872 году с французским оборудованием и французскими мастерами как образец для подражания. Государство не просто требовало качества, оно показывало, как его достичь, а затем отходило в сторону, оставляя дальнейшее рынку: фабрики-образцы были не вечными казенными предприятиями, а показательными площадками, которые потом распродавались частникам. Этот прием, когда государство сначала строит образец, а затем частник тиражирует его по рыночным принципам, встретится позже и в Южной Корее, и в китайских свободных экономических зонах.

Проверка, таким образом, была вынесена вовне с самого рождения системы, то есть ровно то, чего недоставало позднесоветской модели и что отличало японский дирижизм от позднесоветского Госплана за полвека до их прямого сравнения.

Для честности стоит отметить, что дзайбацу, взращенные государством, конечно же пользовались привилегиями, защитой и подрядами, которые смягчали для них суровость рынка. Коррупция и сращивание власти с капиталом тоже были реальностью Японии эпохи Мэйдзи. Система не идеально, и национальные чемпионы бывали и зажравшимися, и неэффективными. Тем не менее, в сравнении с системами, вовсе лишенными рыночной проверки, японская сохраняла ее в решающей мере.

Чего Мацуката не достроил

Мацуката смог построить удачный центральный банк-штаб и трехъярусный канал освоения новых денег, чем в том числе стабилизировал валюту. Однако он построил лишь общий канал, без гибких настроек по новым отраслям. Новые приоритеты задавались грубо – лишь через государственные заказы и прямое учредительство новых предприятий, а не через гибкую настройку кредитных квот, какой станет послевоенное оконное управление.

Ярче всего эта грубость видна в государственном металлургическом комбинате Yawata, запущенном в 1901 году. Сталь была нужна для рельсов, пушек и кораблей, а частный капитал в такую тяжелую и долго окупающуюся отрасль не шел, и государство построило комбинат само. Это же повторится в будущем в Южной Корее – Pohang (глава 15) и Китае – Baoshan (глава 16). Все догоняющие страны начинали с того, что выплавляли себе сталь вопреки всем рыночным принципам – негибко.

Систему же наведения – куда направлять деньги по потребностям – добавит уже военная экономика 1930-х годов, когда тотальная мобилизация подчинит банковский кредит государственным приоритетам напрямую, создаст советы финансового контроля и превратит Банк Японии в диспетчерскую, распределяющую кредит по отраслям мобилизационного плана. Послевоенному Министерству внешней торговли и промышленности (MITI) останется лишь сменить цель, с военной на промышленную, и отшлифовать механизм до знаменитого оконного управления.

Три поколения и один инструмент: Мацуката заложил фундамент, война добавила систему наведения, а послевоенный мир сменил цели денежного освоения. Вот почему японское чудо не было ни американским изобретением времен оккупации, ни импровизацией послевоенных реформаторов: его несущая конструкция была заложена в 1882 году человеком, который начал с того, что сжег лишние деньги.

Таким образом, по итогам главы можно сделать три вывода.

Вывод первый: стабильная валюта – не противоположность дирижизму (то есть управляемой экономике), а его важное условие. Мацуката сначала сжег лишние деньги и лишь потом построил канал. Ограничение при выпуске новых денег, и направление кредита – это две стороны одной конструкции.

Второй вывод: носителя можно создать сознательно. Дзайбацу не выросли стихийно из рынка, их во многом выковало государство, нацеленное на взращивание национальных чемпионов. Корея с ее «чеболями» (глава 15) и Китай с его национальной командой крупных компаний (глава 16) повторят этот прием почти буквально. Это прямой урок и для всякой отстающей страны сегодня: организация развития не появляется сама собой, ее создают.

Вывод третий: машины развития не изобретаются на пустом месте, а наследуются и перенацеливаются. Фундамент эпохи Мэйдзи пережил и милитаризацию, и разгром, и оккупацию, чтобы стать чудом. Фундамент Госплана тоже можно пересмотреть.

И последнее здесь. Мацуката пришел в 1881 году в пустую казну и начал с того, что отказался расширить печатание денег, а закончил тем, что построил механизм, направляющий кредит в промышленность на три поколения вперед. Порядок этих двух действий – сначала дисциплина и ограничение, и только потом канал освоения. Следующая же глава покажет страну, где тот же самый порядок был соблюден с немецкой педантичностью.

Сноски

  1. Подробнее в Мамытов, 2023а. ↩

  2. Этим, кстати, преследовалась параллельная цель взращивания крупных частных компаний, способных стать локомотивами экономики. Так, например, появилась торговая компания (sogoshosha) Mitsubishi. Подробнее в Мамытов, 2023а. ↩

  3. Gerschenkron, 1962. ↩

  4. Tamaki, N. Japanese Banking: A History, 1859–1959. Cambridge, 1995. ↩

Как цитировать

Мамытов У. Деньги как инструмент развития: Источник, Канал, Носитель, Экзамен. — Бишкек, 2025. — Гл. 10 «Мэйдзи и Мацуката». — URL: https://elkel.kg/books/money-as-development-tool/ch10-meiji-matsukata/

Лицензия: CC BY-NC-ND 4.0